«Портреты на вырост», журнал «Огонек» 7/2000

Богатые заказчики зачастили к Ире Корсако­вой после выставки в Фонде культуры, где она представила несколько работ из цикла «Игры детей». Была там и такая картина: в темной комнате нарядные дети с завязанными глаза­ми срезают острыми ножницами подвешенные на тонких нитках яблоки. В этом сюжете блазнится мне, как сказал бы Василий Макарыч Шукшин, «тонкий намек на толстое обстоятельство»: чем, если не этим, занимаются нынче в России богатые люди? Со стороны поглядеть - милая, невинная забава.» но клацанье ножниц, но стук наливного яблочка об пол… опять же завязанные глаза…

Впрочем, это мне блазнится. Все много проще. Был в России такой крепостной портретист Островский. Прямо скажем, не Брюллов. Не потому, что был Островский крепостным, и не потому, что Брюллов круче, но потому, что писал Островский барина, барыню, малых барчат, с которыми прожил свой век, и помер, и канул бы в Лету, кабы не нашлись его портреты в одном захолустном музее. Теперь позапрошлой эпохи нам и не представить без Островского. Впрочем, это дела давно минувших дней. Все еще проще.

Человек строит мосты и дороги. Или продает очистители водопроводной воды. Или служит в рекламном агентстве. Или, положим, продюсер, и ему, продюсеру, почему-нибудь кажется: он - реинкарнация Екатерины Великой. Нет, просто у него - строителя мостов - есть малые дети, которых он любит. Или купил он дом или квартиру не в спальном районе. Человеку, работающему с семи до двадцати двух, почему-нибудь хочется запечатлеть вот эту минуту - когда он вселяется в дом, или, когда он с работы приехал, ему улыбнулся спросонья ребенок, или когда ему кажется: он - реинкарнация Екатерины Великой. Человеку мало «мыльницы» по прозвищу «Кодак». Снимок можно показать гостям, выпить- и снова спрятать. Или в рамочке поставить на стол в своем офисе. Носить в бумажнике на худой конец. Но в снимке нет чуда. Нет в изделии «мыльницы» по прозвищу «Кодак» игры, с клацаньем ножниц и стуком яблока об пол. Все гораздо сложнее.

Вот художница Корсакова - не из потомков «лицейского» Корсакова и не из «Римских», Ирины предки, по ее словам, были все крепостные - распахивает перед заказчиком альбом Островского или того же Брюллова, и человек-продюсер, возжелавший иметь свой парадный портрет, с восторгом узнает себя в костюме, интерьере, пейзаже позапрошлой эпохи. Себя, и жену, и детей… Боже! зачем ему это?! Зачем художнику - понятно: заказной портрет - игра на грани фола, на поле Шилова и Глазунова по правому краю и «моментальщиков» с Арбата по левому. В заказном портрете - кто и когда бы его ни писал-от-сыл к судьбе крепостного мастера. Мы, простые смертные, только теперь догадались: жизнь - игра на деньги, а господа художники знали это всегда.

Были, конечно, средь них негодяи, вроде Гойи, ни одному из заказчиков не польстившему - ну так у него и заказчики были венценосные, и гонорары соответствующие. Большинство же портретистов решают уравнение с одним неизвестным: Себя, как в зеркале, я вижу. И это зеркало мне льстит. Ирина Корсакова льстит своим заказчикам. Лесть ее бескорыстна - поскольку на портрете мы видим человека таким, каким ему почему-то не случилось уродиться в этой жизни. Таким, каким он мог уродиться в другом, лучшем времени. Во времени Брюллова и Островского, к примеру. Почему нет? Здесь, похоже, ответ на вопрос: а зачем это нужно заказчикам? Они покупают себе портреты «на вырост». Знаете, как покупают красивые вещи любимым детям. «Новые русские» заказывают Ирине Корсаковой портреты, которые будут адекватно смотреться в новом доме, в новой, лучшей, будущей жизни. Там, где никто при взгляде на портрет не скажет: «Это «новые русские»!», но: «Русская семья. Конец XX-начало XXI века. А кто ж художник?»

Что касается художника… На выставке в галерее «Вместе», помимо заказных портретов, покинувших ненадолго дома владельцев, Ирина показала также «Пушкинский пасьянс». Такой иконостас: валеты, дамы, короли, в которых угадываются Дантес, царь Николай, Натали, сам Пушкин. И несколько загадочных картинок: Джокер, карта кверху рубашкой, белая, как снег январский, карта…

Спросил Ирину: «Тут что, какой-нибудь намек?» «Ну да, - говорит. - Я же не просто так рисовала «Детские игры». Все-таки, вся наша жизнь - игра… До последнего момента неизвестно, кто победит, а кто проиграет. «Пасьянс» - это тоже портреты, хотя лиц не видно» видна лишь нарядная одежда, и несразу понятно, где царь, а где Пушкин… В Пасьянсе» ведь речь о чем? О том, что Бог знает, какой расклад создает судьбу человека. Никто из моих заказчиков не собирается мне открывать своих карт. И каждый из них, пока не закончу портрет, остается для меня загадкой…» Мы все участники игры. Подольше бы она продлилась. Подольше бы с нами оставалась загадка».

Автор: Михаил Поздняев

You are here Библиография